Заметки

Цена, отпечатанная прямо на книге

14 апреля

Привычка, исчезнувшая вместе с эпохой: цена печаталась типографским способом на обложке или в выходных данных и была одинаковой от Калининграда до Владивостока. Не наклейка, не ценник — часть самой книги.

Практическое следствие для нас: цена оказалась дополнительным датирующим признаком. Если она указана в старом масштабе, книга напечатана до денежной реформы шестьдесят первого года. Мелочь, а иногда решает спор о годе издания, когда титул утрачен.

И отдельное удовольствие — сопоставлять. Том в коленкоре с золотым тиснением стоил примерно как два обеда в столовой. Сейчас соотношение выглядит фантастическим в обе стороны сразу.

Пятиугольник со знаком качества

2 апреля

На некоторых изданиях в выходных данных стоит характерный пятиугольник государственного знака качества. На книге он выглядит странно: качество текста никакая комиссия оценить не могла, речь шла исключительно о полиграфическом исполнении.

Тем не менее примета рабочая. Книги с этим знаком в среднем действительно лучше сделаны: плотнее бумага, аккуратнее приводка, шитый блок вместо клеевого. Встречается редко, поэтому каждый раз отмечаю.

Библиотечные штампы и их судьба

21 марта

Списанные библиотечные книги легко узнать по россыпи штампов: инвентарный номер, штамп поступления, штамп списания, иногда карман для формуляра на форзаце. Собиратели такие экземпляры не любят, и цена на них заметно ниже.

Мне же они кажутся самыми интересными. По датам штампов видно, сколько лет книга простояла в фонде, а по остаткам формуляра — насколько её брали. Том, который выдавали сорок раз, физически отличается от того, что пролежал нетронутым: у первого разношен корешок и потемнели нижние углы страниц от пальцев.

Единственное, о чём стоит помнить: карман и формуляр отклеивать не надо. Клей за десятилетия сросся с форзацем, и попытка снять аккуратно почти всегда заканчивается вырванным слоем бумаги.

Подписные издания

3 марта

Многотомники распространялись по подписке, и это была отдельная бытовая процедура — с записью, ожиданием и получением томов частями на протяжении нескольких лет. Отсюда типичная картина на домашних полках: собрание сочинений, где не хватает предпоследнего тома.

Причины разные: переезд, потерянный талон, разонравившийся автор. Но чаще всего просто — выпуск растягивался настолько, что за это время менялась жизнь.

Такие неполные комплекты стоят копейки и при этом рассказывают о владельцах больше, чем полные.

Последняя страница интереснее первой

18 февраля

Блок выходных данных читается как техпаспорт: дата подписания в печать, формат, вид бумаги, объём в печатных листах, тираж, номер заказа, название типографии. Пять строк, из которых восстанавливается вся производственная биография книги.

Особенно показателен разрыв между подписанием в печать и датой на титуле. Иногда он составляет несколько месяцев, иногда больше года — и это уже сюжет о том, как книга шла к читателю.

Название типографии тоже говорящее: по нему видно, где физически печаталась книга, и это далеко не всегда город издательства.

Чужие пометки на полях

30 января

Подписи владельцев, даты, дарственные надписи на форзаце, подчёркивания карандашом, засушенный лист между страницами. Всё это принято считать дефектом, и при продаже оно снижает цену.

Хотя именно эти следы превращают тираж в сто тысяч экземпляров в единственный конкретный предмет. У меня стоит том с надписью о дне рождения сорокалетней давности, адресованной человеку, которого я никогда не встречу. Выбросить его невозможно.

Стирать карандаш с полей тоже не советую. Бумага на этих местах уже продавлена, ластик снимет верхний слой, и останется бледное пятно вместо читаемой пометки.